ордена трудового красного знамени
ао "научно исследовательский институт
электронных приборов"

Всегда попадаем в цель!

 

ФЕНОМЕН ЭДВАБНИКА

23.01.2019
Шёл 1992 год, когда Валерий Григорьевич Эдвабник возглавил Новосибирский НИИ электронных приборов. Это не было назначением — его выдвинул и избрал на ту должность коллектив института. Существовал в начале девяностых (впрочем, весьма недолго) обязательный к исполнению приказ о переизбрании руководителей предприятий и институтов на конкурсной основе. Когда в НИИЭП встал вопрос об этом, слишком долго не размышляли: вспомнили о своём талантливом, можно даже сказать выдающемся коллеге В.Г. Эдвабнике, который к тому моменту уже уволился и несколько лет работал начальником ЦКБ «Комета» на заводе «Точмаш».

  Нииэповцы хорошо помнили энергичного, талантливого инженера-конструктора, пришедшего в НИИЭП в 1971 году с красным дипломом выпускника Запорожского машиностроительного института. Он сразу пришёлся ко двору: инициативный, разносторонне одарённый, он проявлял незаурядные способности во многих областях. Обладатель абсолютного слуха, блестяще окончил музыкальную школу по классу скрипки, играл на фортепиано и гитаре, проявляя такие успехи, что учителя убеждали его поступать в консерваторию. И возможно, так бы оно и случилось, если бы не мать, не желавшая отпускать единственного сына в другой город. Занимаясь в шахматном кружке при Доме пионеров, Валерий в 15 лет выполнил норматив кандидата в мастера спорта СССР. Побеждал на различных олимпиадах. Был участником драмкружка, писал сценарии, помогал в музыкальном сопровождении постановок. Окончив школу с золотой медалью, поступил в Запорожский политехнический институт им. Чубаря на радиотехнический факультет. И в институте продолжал раскрывать свои таланты. Создал ВИА, где сам играл на клавишных. Сочинял стихи и сценарии, играл «первую скрипку» в студенческом театре эстрадных миниатюр, был лучшим капитаном КВН города Запорожья!

  Блестяще окончив институт, Эдвабник выбрал Новосибирск. Им двигало и желание поработать в НИИ, и мечта увидеть Сибирь. С первых лет работы в институте он проявлял себя не как робкий новичок, а как человек, умеющий брать на себя ответственность, самостоятельно мыслить, принимать и отстаивать свои решения перед самой высокой аудиторией. Как-то на заводе имени Масленникова работала большая комиссия от главка. Состоялось очень важное совещание по итогам её работы. И вот встаёт молодой Эдвабник, на тот момент всего-то начальник КС, и высказывает своё мнение руководству гигантского предприятия, на котором трудилось 30 тысяч человек, и авторитетной комиссии. И его выслушали, — даже больше, к нему прислушались! И когда надо было выработать решение, то его записали в формулировке молодого специалиста Эдвабника. В умении выдать единственно точный вариант ему нет равных.

  Но успешный и талантливый человек не имел в НИИЭП возможностей для дальнейшего профессионального роста: все руководящие должности были заняты ещё молодыми, вполне квалифицированными руководителями. Он чувствовал, что рамки становятся тесны, что он может и должен делать больше. Тогда и перешёл на Завод точного машиностроения начальником КБ, занимался разработкой и освоением магнитофона «Комета». Конечно, его уговаривали остаться, но предложить достойной должности не могли.

  И вот, когда настали новые времена, об Эдвабнике вспомнили. Вспомнили и такие его личностные качества, как умение подставить плечо, прийти на помощь, войти в положение другого, не оставаться в стороне от общественной жизни. Ведь не зря же он возглавлял профсоюзный комитет института, в котором работало 3000 сотрудников.

  Сейчас, спустя многие годы, можно с уверенностью сказать, что коллектив сделал единственно правильный выбор. Вряд ли кто другой кроме Эдвабника смог бы удержать институт на плаву в лихие девяностые. С высоты своего горького опыта мы смотрим на Украину и поражаемся, как государственная власть может принимать решения, направленные на развал и уничтожение предприятий собственной страны! Но положа руку на сердце: разве не то же самое происходило у нас в 90-е? Разве не видело правительство Ельцина, что происходит нечто страшное, что миллионы людей остаются без работы, а промышленные гиганты, гордость страны, уходят с молотка за копейки? А как относились к оборонке? Со страстью, достойной лучшего применения, крушили огромные предприятия, стирали в пыль мощнейшие цеха с самым современным оборудованием. И при этом лидер страны на голубом глазу заявлял, что нам не нужно столько оборонных заводов, что они стали бременем для экономики. Да и потом, зачем они нужны, если на нас никто не собирается нападать?..

  Вот при такой «мудрой» оборонной доктрине и предстояло молодому директору взять на себя ответственность по руководству институтом. Работать в таких условиях, при такой «господдержке» было невероятно трудно, а положение осложнялось ещё и тем, что страна распалась на независимые государства, и теперь покупать комплектующие, материалы, перевозить их через границы стало почти невозможно. Если добавить к этому крушение собственных российских заводов, с которыми были налажены многолетние связи, то картина станет ещё более безысходной. В то время молодой директор много ездил по стране, и нередко после таких поездок делился страшными впечатлениями от увиденного. Вот, к примеру, завод-гигант, по территории которого прежде ходили автобусы от цеха к цеху, не просто прекратил своё существование, а стёрт с лица земли вместе с многочисленными корпусами, и теперь на его месте строят жилые дома. А вот стали известны тревожные цифры: в результате предательской политики властей боеприпасов в стране остаётся опасно мало. И очередная (но далеко не последняя) напасть: в предстоящем году государственный заказ для института будет сведён практически к нескольким процентам, так что вся надежда только на экспортные заказы. Как жить, если и этих заказов не будет? Но жить как-то надо...

  Нет заказов – нет зарплаты. Из института увольнялись самые деятельные, самые ценные сотрудники. Те, кому 30-40 лет. Кому надо было кормить семьи, растить детей. В цехах и за рабочими кульманами остались пожилые ветераны. Положение в те годы было настолько тяжёлым, что для того чтобы хоть как-то поддержать людей, каждому ежедневно выдавали по буханке хлеба. Безысходность и безнадёга сквозили во всём: мрачные, запущенные коридоры, раздолбанный асфальт территории, неработающая столовая и даже проходная — убогая, не соответствующая статусу такого предприятия.

  К счастью, остались самые опытные, самые знающие, самые лучшие. И тут самое время сказать о том, что стать специалистом в этом институте очень непросто. Потому что приживаются здесь только самые одарённые, самые талантливые и грамотные, ведь научные разработки института особо сложны и требуют от конструктора и разработчика знаний на стыке многих наук. Здесь нужны углублённые познания в физике, радиолокации, электронике, микроэлектронике, математике, и этот список можно длить и длить. Поэтому требуются годы, прежде чем из самого одарённого выпускника профильного вуза вырастет специалист, способный решать встающие перед ним задачи. Вот почему, когда начался развал и хаос, когда ушли те, кто ещё не прикипел душой к институту и те, кому жизнь не оставила выбора, самые лучшие специалисты всё же не покинули свою работу. Они понимали, что их багаж знаний может быть востребован только здесь, и переживали трудные времена с мужеством, достойным всяческого восхищения. Ведь был период, когда без зарплаты сидели более года! Особенно тяжело приходилось тем, кто работал здесь целыми семьями. Им-то вообще денег было негде взять. И автор этих строк помнит грустную повесть Лауреата Государственной премии, талантливейшего разработчика ряда изделий, который был вынужден сколотить бригаду из таких же, как и он, светлых голов, и подрабатывать… ремонтом квартир и строительством дач.

  Всеобщая неразбериха и отсутствие регулирующих рычагов со стороны государства порождали хаос и затрудняли и без того тяжёлое положение предприятия. В такой ситуации стабильно и планомерно работать было невозможно. Директор и не работал — он метался в сумасшедшем ритме, всеми силами пытаясь обеспечить хоть какую-то стабильность. Никто не хотел принимать во внимание, что предприятие работает для России, для её обороноспособности, что в тупик его загнала неразумная политика собственных властей. И человека, который стоял на страже интересов страны, который делал всё, чтобы обороноспособность укреплялась, все эти годы гнобили. Никому не было интересно, что он не спит ночами, что не вылезает из бесконечных командировок. (Проведя ночь в самолёте, он в 9 утра был уже в своём кабинете, а вечером снова улетал!) И как часто искали корыстный мотив, преступные намерения там, где их в принципе даже быть не могло. Государство оборонку практически бросило: выживайте как хотите! Но при этом не разрешало шагнуть ни влево, ни вправо и требовало налоги за то, что на него работают! Постоянные командировки в поисках денег в Москву и другие города, где находились предприятия, которые были должны институту за выполненные работы, — то, чем занимался Эдвабник в те годы. Но часто бывало и так, что привезя сто миллионов, он с ужасом обнаруживал, что должны уже двести: набежали долги за воду, за газ, за электроэнергию... Привезёт триста, а оказывается, должны уже четыреста. Отчаянное было время! Но, видно, Бог помогал, раз как-то удавалось прорваться.

  Самое подлое в ситуации было то, что государство не только почти «обнулило» оборонный заказ, но и безбожно задерживало выплаты за уже произведённые работы, при этом не забывая наказывать директора за… задержку налоговых отчислений в бюджет. И этот бессовестный, прямо скажем, аморальный подход к оборонке и её кадрам продолжался добрый десяток лет.

  Страшным был кризис в 1998-1999 годах. Тяжелейший для сотрудников, ещё более тяжёлым он стал для директора. Двадцать месяцев без зарплаты! Как работать, как управлять коллективом в такой ситуации, как требовать с людей? Было невероятно тяжело, и теперь уже трудно понять, как выдюжили, какие скрытые резервы помогли выжить и выстоять… Но зато, когда появились деньги, директор взял на себя ответственность и выдал не только зарплату за эти месяцы просрочки, но и выплатил людям сверху ещё 100 % за долготерпение.

  В тяжелейшие времена для отечественных производителей сложной наукоёмкой продукции НИИЭП не стал исключением в безбрежном хаосе признанных и непризнанных банкротов. Жизнь института теплилась лишь за счёт участия в экспортных контрактах головных разработчиков систем вооружения и военной техники. А вот для своей, российской армии изготавливалось не более 10% продукции от объёма поставок в армии других стран. Мириться с таким положением было обидно. Ведь ещё Наполеон сказал в XIX веке, что если народ не кормит свою армию, он обречён вскоре кормить чужую. Да, Александр III, говоривший, что у России всего два союзника – её армия и флот – наверняка был бы предан анафеме пацифиствующими демократами, стоящими в девяностых «у руля».

  Нет гособоронзаказа, и директор Эдвабник лихорадочно пытался найти выход в выпуске гражданской продукции, или как говорили в те годы, в конверсии. Но ведь и она не может вестись без денег, т.е. без государственной поддержки. И, наверное, глупо «лепить» сковородки на предприятии, предназначавшемся изначально для создания сложной наукоёмкой продукции. В НИИЭП в результате напряжённого поиска на рынках гражданской продукции наработали небольшой, но ценный собственный опыт: первыми в стране создали электрохирургические аппараты для бескровных операций на мягких тканях; также первыми в стране придумали выпускать электронные устройства для автоматизации ткацкого производства... Но, увы, обнищала медицина, практически умерло текстильное машиностроение... Нииэповцы внедряли свои разработки электронных блоков автоматики и индикации режимов работы холодильников, пытались внедрить на предприятиях транспорта сигнальные фонари, придумали автоматику и делали на этой основе модульные котельные средней и малой мощности, которые уже работают в Новосибирской области, и т.д. Но все эти интересные и даже уникальные разработки, к сожалению, не могли обеспечить устойчивую прибыль.

  Чтобы свести концы с концами хотя бы по выплате налогов, было принято тяжёлое решение — продать государству за долги новенький инженерный 9-этажный корпус. Чиновники согласились с этим решением, и корпус продали на государственных торгах аж за... 14 миллионов рублей! Надо ли говорить, что этот акт помог НИИЭП как мёртвому припарка? Вырученные деньги не решили никаких проблем! Куда как выгоднее было бы сдавать его в аренду... Но зато через пару месяцев наше честное государство продало этот самый корпус уже за 90 миллионов! Скажите, легко ли было пережить эту непорядочность Эдвабнику и членам его команды, героически ищущим выхода из сложнейшей ситуации? Впрочем, таких ударов директору за годы его руководства в сумасшедших условиях реформ пришлось пережить немало.

  Взять к примеру… рейдерство. Когда начался развал страны и так называемая перестройка, не один раз находились охотники прибрать к рукам НИИЭП — вернее, его здания, его территорию. Ведь центр города! Лакомый кусок! Очень многие проходимцы от бизнеса и даже от власти хотели бы воспользоваться бедственным положением института. Шёл 1993 год, когда в институт начали поступать различные «выгодные» предложения. Сначала предложили продать гараж, вернее, прекрасно оборудованный транспортный цех. После отказа шли дальше и предлагали хорошие деньги за продажу институтских зданий. Эдвабник объяснял, что ничего не намерен продавать. Но от этого возникала нехорошая, настораживающая напряжённость. Не раз приходили «договариваться» посредники от одного очень серьёзного человека с предложениями разной степени неприемлемости. Уходили несолоно хлебавши. В итоге явился он сам и сказал:

  - Ну что ж... Я хотел по-хорошему. Не пошли мне навстречу, теперь защищайтесь!

  И ушёл. Это была неприкрытая угроза, поверить в которую труда не составляло: время наступило жуткое, промышленников и бизнесменов отстреливали как зайцев на охоте. Причём «купцы» ссылались на твёрдую поддержку то губернатора Толоконского, то известных депутатов Госдумы или чиновников министерства. А потом оказалось: никто из высокопоставленных руководителей и понятия не имел об играх, что велись за их спинами и под прикрытием их имён...

  Другие предлагали «выгодное банкротство» предприятия. Таких атак на производство, на имущество НИИЭП В.Г. Эдвабнику пришлось пережить немало, а ведь «наезжали» и откровенно криминальные структуры,    они пытались вовлечь в эти игры даже судебную систему. Сейчас уже можно сказать, что из четырёх уголовных дел, которые были заведены на директора, два были заведены с подачи рейдеров. Судебные органы, будучи хорошо проплаченными, становились непреклонными и нацеленными на жёсткий вердикт. А цель этого была одна — сбросить с поста директора несговорчивого Эдвабника и завладеть землёй и имуществом предприятия. Но он-то и оставался главной помехой тщательно разработанных планов — директор погибающего, как всем казалось, предприятия.

  Возможно, если бы Валерий Григорьевич пошёл по пути директоров многих предприятий и стал жить по средствам, распустил коллектив, довольствуясь теми деньгами, что от своих щедрот науке выделяло государство, то неприятностей у него было бы куда меньше. А может, и вообще бы не было. Но он ни за что не хотел идти таким путём. И оказался прав. Его блестящий аналитический ум просчитал, что политика «жизни по средствам» рано или поздно приведёт к потере предприятия, к полному уничтожению кадрового состава. Что мы и видим вокруг. Где теперь такие промышленные гиганты, как «Сибсельмаш», «Тяжстанкогидропресс», «Сиблитмаш», «Точмаш» и другие? Они либо сгинули, либо сократились, скукожились и перестали быть флагманами промышленности. Эдвабник просчитал возможность потери института при условии «жизни по средствам», и принял мужественное и отчаянное решение: раз не получается платить по всем счетам, он до лучших времён будет платить только по тем, без оплаты которых не выжить: газ, вода, тепло, электричество, заработная плата. А налоги? Налоги подождут! Тем более, что платить-то их было просто нечем! В.Г. Эдвабник никогда не пытался «оптимизировать» расходы за счёт необоснованного сокращения людей.

  Именно в то время к нему пришло понимание того, что нельзя жить старыми идеями — это начало умирания, а НИИЭП никому не будет интересен с устаревшими разработками. И тогда Валерий Григорьевич стал навещать генеральных конструкторов и интересоваться, что перспективного для них может разработать институт? Как правило, те отвечали: вот это хорошо бы сделать, и это надо, но только денег нет... И Эдвабник — напомним, будучи в долгах, не выплачивая зарплаты, не платя налогов, — отвечал куда более богатым заказчикам: «Не надо денег! Сформулируйте техническое задание, а мы сделаем!».

  И что в итоге? А то, что теперь 80% объёма производства НИИЭП – это те изделия, которые создавались в инициативном порядке в самую безденежную пору! В условиях многомесячной задержки зарплаты эти сумасшедшие из НИИЭП бесплатно разрабатывали изделия, которые на их взгляд могут пригодиться, когда страна очнётся от обморока и ей опять потребуются системы ближней локации и новые виды вооружений!

  Такая политика вызывала зубовный скрежет у многих чиновников самых разных ведомств. Преследования и прессинг шли со всех сторон! Достаточно сказать, что на В.Г. Эдвабника было заведено 4 уголовных дела за задолженность по налогам! Для тех, кто не знает суровости нашей Фемиды, скажем, что если уж за одно дело будут штрафные санкции, то за второе, как за рецидив, начислят столько — мало не покажется.

  В этой ситуации члены трудового коллектива, знающие директора как кристально чистого человека и патриота своего предприятия, не могли стоять в стороне и вступились за честь и достоинство руководителя, сказав решительное «нет» тем, кто готовился по чисто формальным признакам расправиться с ним. Люди знали, что эти разборки на руку тем, кто уже давно подбирался к территории и площадям НИИЭП. Сотрудники предприятия взывали к чести и совести работников суда и прокуратуры, требуя прекратить преследование честного человека, болеющего за дело. Одновременно работники института, его ветераны обратились с письмом к Д.А. Медведеву и В.В. Путину с просьбой остановить уголовное преследование и сохранить в должности директора В.Г. Эдвабника. Они писали: «…в условиях недостаточного финансирования Эдвабник В.Г. выбирал из двух зол меньшее. Становясь перед выбором: платить налоги в казну или сохранить возможность дальнейшей жизни предприятию, он выбирал жизнь. (...) Мы считаем, что в сложившихся крайне неблагоприятных условиях для оборонного комплекса страны только выдающиеся способности нашего руководителя помогли сохранить кадровый потенциал и продолжить научные разработки, способные не только конкурировать с Западом, но и опережать его по целому ряду направлений. Заслуги нашего руководителя очевидны, и мы считаем, что он достоин самых высоких наград. Но вместо этого против него возбуждаются уголовные дела. Да, долг предприятия по налогам составил за несколько лет 300 миллионов рублей и это привело к постоянным судебным разбирательствам, последнее из которых ставит вопрос о снятии Эдвабника с должности директора. Но разве этот долг может перевесить тот вклад, который вносит наше предприятие в развитие оборонного щита нашей страны?»

  Горячая поддержка коллектива, заступничество от тех, кто мог влиять на ситуацию, а вовсе не объективность судей помогли директору остаться в своей должности, отделавшись минимальным наказанием — штрафом. Но судимость-то осталась! И кто знает, скольких зарубок на сердце стоили эти судебные преследования, сколько лет жизни унесли?

  Но как бы ни было трудно, директор всегда говорил свою коронную фразу: «Даже если нас завтра обанкротят, мы будем работать до последнего! Так, как будто ничего не случилось! Только в этом наше спасение и успех!» В те трудные годы авторитет директора вырос до высочайшей отметки. Коллектив понимал, что только благодаря беспрецедентному мужеству, таланту руководителя, инженера и организатора институт жив. И если с ним не случился за эти годы инфаркт, то только благодаря тому, что сотни людей истово и молитвенно желали ему здоровья. Потому что понимали: имеют работу и кусок хлеба только потому, что есть Эдвабник, который вопреки всему удерживает институт на плаву и начал разрабатывать… программу возрождения!

  И начали с социальной составляющей!

  В 2000 г. Эдвабник открывает газету, появление которой поначалу многие встречали в штыки: «У нас денег на зарплату нет, а тут такая роскошь — газета!» Но время, как всегда, показало правоту директора, и газета органично вписалась в жизнь НИИЭП. Она помогала снимать негативный эмоциональный накал, объясняла позицию руководства, рассказывала о достижениях трудовых коллективов и лучших работников.

  Появилась программа по привлечению молодёжи. Возродили существовавший некогда Совет молодых специалистов и разработали Положение для молодых рабочих и выпускников вузов, в котором были заложены существенные доплаты к невысоким тогда зарплатам, выплаты за съём жилья и т.д.

  А открытие музея? Время труднейшее. Денег нет. Строители строят, правда, в долг, но строят. Народ ропщет: «На что деньги идут?» И что же в итоге? Многие предприятия города позакрывали свои музеи, хотя их содержание обходилось в копейки. А НИИЭП, наоборот, назло времени, открыл! В книге отзывов для почётных гостей музея НИИЭП появилось много слов благодарности и восхищения тем, что создали музей! Здесь выставлены наработанные за долгие годы свидетельства достижений и успехов. Музей – это прошлое, настоящее и будущее. Здесь проводят экскурсии, сюда приходят молодые специалисты, ветераны. Ведь здесь показано и выставлено то, на что способны и что умеют НИИЭПовцы.

  В это же время разрабатывается и внедряется Положение, согласно которому ветеранам предприятия полагается ежемесячная небольшая доплата к пенсии. А те, чей вклад в науку и производство был наиболее весом, после выхода на заслуженный отдых получают более существенную прибавку к пенсии.

  А потом В.Г. Эдвабник выступил с новой инициативой – проводить Дни рождения института. И снова оппозиция. «Пир во время чумы! Деньги задерживают, а тут — праздник! Это ж сколько человек могли бы зарплату получить!»... Но вот грянул праздник. Яркий, красивый, берущий за душу. И люди поняли, что опять Эдвабник правильно поступил. Поняли, что без праздников и жизнь не в жизнь, ведь нельзя существовать в атмосфере унылых безнадёжных будней. Поняли и то, что даже тогда, когда жизнь не дарит тебе радости, надо этот праздник самим устраивать.

  А потом стали организовывать и праздники проводов русской зимы — и тоже с большим размахом, полные веселья и удали.

  Рассказывая о директоре предприятия Валерии Григорьевиче Эдвабнике, отдельно хотелось бы сказать и о душевых свойствах этого удивительного человека. Он приходит на помощь всякому, кто нуждается в его поддержке, даже тем, с кем уже не связан трудовыми отношениями, а просто чисто по-человечески, из доброты душевной. Если Валерий Григорьевич видел, что человеку нужна поддержка, он в любой ситуации находил какой-то выход, чтобы эту поддержку оказать. Никогда никто не уходил от него с нерешённым вопросом, никто не скажет, что вот, дескать, Эдвабник мог бы помочь, да не захотел. Не было такого! Приходили к нему на приём даже неработающие пенсионеры. Кому-то надо помочь с ремонтом, у кого-то стиральная машинка сломалась. Нужны деньги на дорогостоящее лечение. Молоденькая девушка-дипломница угасала от рака. Ей оплатили лечение. К огромному сожалению, это не спасло ей жизнь, но тут уже воля провидения...

  Нередко бывало, что кому-то срочно требовались деньги, а в институтской кассе их не было неделями, а то и месяцами. И частенько директор НИИЭП, чтобы спасти ситуацию, доставал собственную наличность и вручал человеку со словами: «Потом отдашь». Его всегда отличали такие редкие ныне качества, как широта души и щедрость. Каждый год 8 марта все женщины руководительницы подразделений института, а их несколько десятков человек, получали от него не только поздравления, но и весьма не дешёвые подарки, которые он покупал из личных средств.

  Никогда не было такого, чтобы директор кого-то выгнал из кабинета, на кого-то накричал. На ковёр не вызывал, не задавал перцу, не всыпал по первое число. Он умел спокойно, интеллигентно указать работнику на его промахи. Хотя бывали, конечно, и у него моменты плохого настроения. И тогда он брался… за научную работу! Она его отвлекала, бодрила, спасала. В ситуации сверхнапряжённости директор Эдвабник написал и опубликовал девять научных работ и защитил докторскую диссертацию!

  Валерий Григорьевич вообще человек-феномен. Ему от Бога многое дано. Как он играет в шахматы! В многочисленных командировках в гостиницах инженеры нередко вечера коротали за этой игрой. И часто играли так: партнёр играет в открытую, а Эдвабник — вслепую, отворачиваясь, глядя в стену. И при этом ещё упрекает: «Что же ты зеваешь, не видишь опасности?» Он выигрывает даже когда играет сразу с несколькими игроками вслепую.

  Быстрота реакции у него просто потрясающая. Пикироваться с ним крайне сложно: ведь у него моментально созревают решения и ответы. А как он работает с документами? Ему достаточно взглянуть, и он возвращает бумагу с указаниями, где и что исправить. Умеет разом делать несколько дел. Во времена, когда писал свою кандидатскую работу, вспоминают коллеги, включался в разговор и одновременно писал. Эта удивительная способность держать в голове сразу несколько векторов внимания помогла ему тогда защитить диссертацию: оторвался на минуту от дела и переключился на свою научную работу.

  А ещё он всегда был душой компании. Он и историю интересную расскажет, и анекдот. К тому же ещё и болельщик: поклонник футбола и хоккея. Да какой! Помнит, какой футболист какой гол забил, какой вратарь взял трудный мяч, в какую команду и когда перешёл. Про тренеров знает всё. Как только он появляется, становится центром притяжения. Вокруг него собираются люди, и он интересен всем.

  Как человек многосторонний, любит заниматься и общественной работой и спортом. И кроме всех талантов, он ещё и великолепный бард, блестяще слагает буриме, пишет прекрасные песни, сочиняя и стихи, и музыку к ним, и сам великолепно исполняет. И песни эти таковы, считают многие, что вполне достойны и большого экрана и радиоэфира. В них есть и настоящая поэзия, и умное содержание, они положены на прекрасные мелодии. Очень искренние, потому что идут от сердца. И так жаль, что он не выносит их на широкую публику, ведь это настоящие песни. Очень многие, кому довелось их услышать, бывают поражены этим талантом Валерия Григорьевича. На празднованиях Дней института он поражает зал своим исполнением сложнейших фортепианных пьес или красотой своего баритона!

  А ещё Эдвабник — человек большого мужества. Как бы трудно ни приходилось, он вида не подавал. Другой бы на его месте сломался, запил, бросил бы всё... Он работал так, как будто ничего плохого не происходит и учил этому руководителей подразделений. И все так и старались работать.

  Потихоньку, шаг за шагом началось возрождение предприятия. Научно-технический задел, созданный старшим поколением, позволил сохранить предприятие, но пока боролись за выживание, мир ушёл вперёд. И директору пришлось принимать сложное решение: несмотря на долги и недостаток финансирования начать развиваться! НИИЭП стал заключать договоры с профильными вузами, открыл филиал кафедры НГТУ, начал обучать студентов на базе Института, перешёл на другой уровень применяемой элементной базы.

  Понемногу и очень медленно положение менялось в лучшую сторону. Ведь отношение государства к оборонке по-прежнему было не самым лучшим: 20 лет страна жила без оборонной доктрины. Было время, когда предприятие имело объём выпускаемой продукции менее 0,5 млрд рублей, и для её выпуска вроде бы и не требовалось иметь такое количество площадей, которыми располагал НИИЭП. Но по опыту Эдвабник знал, что оборонное предприятие должно иметь избыточные мощности. Зачем? А вдруг завтра потребуется резко их нарастить в случае каких-либо конфликтов? Ведь в такой ситуации не работают законы экономики, что преподаются в Гарварде.

  В 2008 году В.Г. Эдвабник вышел с предложением в министерство с инициативой создания на базе НИИЭП предприятия, где могли бы работать около 600–700 человек, способные выпускать продукцию на новых площадях и новом оборудовании, а избыточные площади продать, чтобы рассчитаться с долгами. Он предложил построить на своей территории два новых корпуса – производственный и инженерный. Средства на эти цели добыть софинансированием с федеральным бюджетом из расчёта 50% на 50%. Идея оказалась интересной. Так НИИЭП попал в корректировку федеральной целевой программы «Развитие оборонно-промышленного комплекса в 2007–2010 гг. и на период до 2015 гг.». Тогда же началась реструктуризация налоговой задолженности оборонных предприятий, а некоторые из них даже получили на это целевые субсидии, в том числе и НИИЭП. В 2009-м была принята Военная доктрина РФ, а через год разработали Государственную программу вооружений на период с 2010 по 2020 гг. И многое из того, чем институт занимался по собственной инициативе, вкладывая собственные средства, часто в долг, оказалось востребованным. Если раньше здесь занимались изготовлением только опытных образцов, то сегодня Институт превратился в мощное научное объединение, 85% объёмов работ которого приходится на производство.

  В 2009 году произошло невероятное событие, о котором даже год назад и помечтать было нереально: НИИЭП стал единственным в городе предприятием, которое вело строительство новых корпусов! Здесь начали активно приобретать новое высокоэффективное оборудование, оснащать им производственные и научные подразделения, получая ожидаемую отдачу. Прошло четыре года, и корпуса вступили в строй.

  Воплотились в жизнь, казалось, нереальные, фантастические замыслы удивительного человека, который двадцать труднейших лет держал на своих плечах институт, не позволил его ни захватить, ни развалить, ни обанкротить.

  Уже в 2011 году НИИЭП вошёл в 30-ку крупнейших предприятий Новосибирской области, а два года спустя в первую 20-ку! По уровню научно-технического развития НИИЭП стал лидером среди российских предприятий, а по некоторым направлениям – мировым лидером. Сейчас средний возраст сотрудника Института – чуть за 40, а когда Эдвабник принял руководство, он составлял 59 лет. Здесь одна из самых высоких зарплат в отрасли, она выше средней по Новосибирску.

  Очнувшаяся от морока страна вдруг осознала, что оборонный комплекс ей необходим, и стала год от года наращивать Гособоронзаказ. В 2010-2013 гг. был получен такой оборонный заказ, что для его выполнения уже не только нельзя было продавать имеющиеся производственные мощности, но и требовалось использовать новые. И снова институт задыхался от свалившихся на него планов, от очередных проблем: необходимо было выработать новые алгоритмы работы и научиться осваивать всё возрастающие объёмы. Задачи очень сложные, но вдохновляющие. И этим новым трудностям радовались — слава Богу, что много работы!

  Через 10 лет потрясений и испытаний начались долгожданные перемены к лучшему. НИИЭП стал лидером в стране по своему направлению, обойдя конкурентов.

  Настала пора думать о масштабном изменении технопарка, перевооружении производства, усовершенствовании техпроцессов, автоматизации. И снова поиски выхода, снова искания, снова тревоги. Выход из сложившейся ситуации наметился благодаря попаданию предприятия в программу ФЦП «Развитие оборонно-промышленного комплекса на период 2011–2020 гг.», что позволило приступить к техническому перевооружению института.

  Эти нескончаемые тревоги и волнения и составили 20 лет жизни директора НИИ электронных приборов Валерия Григорьевича Эдвабника.

  Рассказывая об этой поистине грандиозной личности, грудью защитившей уникальный институт, нельзя не сказать о его соратниках, которые все эти годы вместе плечом к плечу отстаивали право института на жизнь, на развитие. Это в ту пору заместитель директора по научной работе Анатолий Семёнович Карташов, главный инженер предприятия Геннадий Николаевич Павлов, начальник отдела Геннадий Степанович Гришаев, начальник отдела Игорь Юрьевич Баласов и многие другие, которые тоже не жалели себя и отдавали все свои силы и знания на общее благо.

  Портрет нашего героя будет неполным, если мы умолчим о той деятельности, которую проводит Валерий Григорьевич вне стен института. Например, то, что он долгие годы является председателем правления клуба «Сэр», объединившего на добровольной основе руководителей предприятий города для того, чтобы вырабатывать такие совместные решения, которые помогли бы заводам, фабрикам и институтам выстоять в трудную пору рыночных реформ. В своё время он был самым молодым среди тех, кто решил объединиться ради спасения предприятий оборонки. Сегодня Валерий Григорьевич — один из корифеев клуба. Оценивая два с лишним десятилетия работы клуба, представители властных структур подчёркивают: самое ценное состоит в том, что клуб сумел объединить людей дела, создал возможности для их общения, для совместной выработки прямой, честной и конструктивной позиции, способствовал принятию жизненно важных и своевременных решений. За эти годы сформировалась репутация «СЭР» как серьёзного экспертного сообщества профессионалов, готовых не просто дать дельный совет, но и взять на себя ответственность, разрешить непростые ситуации и проблемы, которых, увы, всегда хватает. И огромную роль в созидательной работе клуба играет, конечно, Эдвабник с его энергией, идеями и начинаниями.

  Можно ещё рассказать о том, что Валерий Григорьевич — профессор Новосибирского государственного технического университета, член-корреспондент Российской академии ракетно-артиллерийских наук, ведёт большую научно-педагогическую работу по развитию научной базы систем ближней локации и воспитанию подрастающего поколения молодых учёных и инженеров, что он Почётный работник отрасли боеприпасов и спецхимии, и так далее, и так далее. Но портрет его всё равно будет неполным, так как это личность поистине неисчерпаемая.

Татьяна ИВАНОВА

Новосибирск

http://xn--80aabslbaihe4dedbex0c.xn--p1ai/ekonomika/9-fenomen-edvabnika.html

Возврат к списку